Карамельная Змея (nuga_nagaina) wrote,
Карамельная Змея
nuga_nagaina

Неделю назад я участвовала в пятой, что ли, ролевой игре в качестве почти почтенной вдовицы, и в первый раз написала по игре отчет - описала то, что со мной случилось.
На игре, даже если она небольшая, всегда параллельно идет несколько веток событий, с кем-то из игроков можно вообще не пересечься - а у них тоже было все закручено. Поэтому после игры народ собирается и рассказывает друг другу, что у них происходило.

Адельхайд Бильзенкраут, почтенная вдова…
Ну ладно, кто там помнит-то, что она Адельхайд! Разве что отец Стефан помнил, да и тот помер. А так все – Эльке да Эльке. Да еще и фамилия у нее говорящая – Эльке Белена получается.
В общем, под Рождество собралась Эльке на службу, да и застряла немножко в трактире. Не по своей воле застряла – дорогу замело, так что вместе с ней еще полон трактир народу набился. Только чуть ли не бОльшая часть – незнакомых, ну да то не беда, и знакомых полно. Вот Хильде, подружка ее, тоже вдова, из соседней деревни, вот Цецилия, торговка. Вторым делом Эльке у нее бусы новые прикупила. А первым-то делом они себе по стаканчику глинтвейна взяли да поболтали всласть. Вот, например, слышали? Говорят, Эрика Мюллер, девица, что на мельницу работать пошла, кого-то из тамошних подмастерьев в ларь с мукой толкнула. Вроде он подкатывать к ней стал, а той не понравилось. Теперь если при нем сказать «пирожок», парень на глазах звереет… А может, и не было такого, что врать-то. Адельхайд и не врет-то никогда.
Ну вот. Поболтали, бусы она себе купила, сходили погадали под Рождество (только Эльке тут же забыла, что ей нагадалось). С ландскнехтом Адельхайд поговорила (примерещилось ей, что он на баронова сына погибшего похож. Может, он и есть? Нет, не похож). С герром Тойфелем парой слов перекинулась. (Фамилия уж больно говорящая… Очень быстро стало понятно, что фамилия не врет, это действительно черт, так что Эльке от греха в кости с ним играть отказалась и вообще отодвинулась подальше). С охотником каким-то молодым поговорил (приятный парень, всем хорош, да Лиэль с ним ближе знакомиться отказалась наотрез). Время идет, месса все ближе, а к церкви по-прежнему дороги нет. Одно утешение – что молодой священник Йохан (ой, и правда красавчик!) тоже тут. А без него по любому не начнут.
Тут же в трактире, правда, и добрая горшечница Марта. Которая на самом деле злая ведьма. Которой прям щас приспичило стребовать от Эльке должок. А был ли должок? Вот лично Эльке считает, что нет. Ну вот посудите сами. Десять лет назад… уже всякие сроки давности прошли, да? В общем, пошла Эльке в лес. И незнакомый голос из-за кустов указал ей полянку с прекрасными грибами, росшими по кругу. Такое в народе «ведьмин хоровод» называют. Эльке грибочки собрала да мужа и накормила. Уж больно руки распускал. Наследника ему, видите ли, хотелось, он и думал, что если жену поколотит посильнее, так дело на лад пойдет. Муж, вестимо, помер, но не сразу, а через полгодика. Вот Эльке и думает себе – может, и не из-за грибов помер-то? Все ж знают, что «после того не значит вследствие того». Там как раз эпидемия была. Так что десять лет назад… да неизвестно от чего… да ведьма какая-то наглая… да второй стаканчик глинтвейна… В общем, потребовала Марта безделушку малую в трактире для нее найти, а Эльке подумала – где я это искать буду? и отказалась. Да, прям в лицо ведьме и отказалась. Да, сглупила, конечно, но на попятный идти уже неохота было. Да и на прямые угрозы Эльке обычно рогом упиралась, так с чего бы ей здесь по-другому себя повести?
С другой стороны, ведьмины угрозы – не пустое дело. Так что собралась Эльке с духом и пошла исповедоваться, благо священник под рукой был, в том же трактире. Все как на духу рассказала, и отпустил ей Йохан смерть мужа. Вот только подошла к нему Эльке женщиной, а отошла уже кошкой – накрыло ее ведьминым проклятием. Проклятия, как известно, лучше всего снимаются хорошей едой, так что стала она пробираться к кухне. По дороге чуть не затискали ее две незнакомые девицы, а кто-то и пнуть попытался. Спасибо, вмешался какой-то добрый человек, покормите, говорит, кошку… Ну и подруги, наверное, помолились. Спало заклятье.
А тут приемные дочери учудили. Девчонки красотки, да на выданье, чуть отвернешься – они уже куда-то ландскнехта потащили! Ага, того, которого Цецилия старшей в женихи предлагала. Ну да, счастье-то какое – солдафон в зятьях! Ну что за дела! Конечно, Эльке за дочками отправилась – присмотреть. Девочки, правда, не амурные дела затеяли, а нанять его собрались, чтобы он двух других девиц побил. Тех самых, что Эльке-кошке чуть ухо не оторвали. Пока торговались, те две дылды по коридору прошли… Хотя нет, не прошли: сцепились языками с Рейнхильд, младшей дочкой Эльке. Рейни той – «людоедка», та в ответ – «оборотень! волчица!» Прям до драки дело дошло. Ландскнехт профессионально слился с каменной кладкой, а Эльке разнимать девок полезла. Потому что это неправильно, когда ее девочку побить хотят!
(Резюме Готфрида: «я понял, меня позвали, потому что волчице с людоедкой драться мама не разрешает».)
Растащила Эльке девок, те две в одну сторону пошли, дочки Эльке – в другую, а Эльке за ними. Что за обвинения? Почему волчица-то? Девочки, конечно, попытались секрет сохранить, у нас, мол, приватный разговор, но Адельхайд выгнать им не удалось. Слово за слово – выпытала Эльке, что у младшей прОклятая вещица есть, и с ней она в волка перекидывается, и очень ей это нравится. Ох, сказала Эльке, нельзя держать у себя прОклятые вещи! Выброси! А Рейни в ответ чуть ли не зарычала. Подумала Эльке – мне не отдает, может, священнику отдаст? Повела дочь к священнику, да в коридоре с дамой столкнулась, про которую думала, что она добрая фея. Эльке и пристань к даме-то: попросите, мол, у моей дочери такую-то вещичку! Дама точно фея была, вот вам крест: выпросила колечко, не моргнув глазом, на свое сменяла, а потом вообще Эльке отдала, потому что, говорит, мне оно без надобности.
Ну, раз по-твоему получилось, теперь я могу с людоедкой подраться? – спрашивает Рейни. Можешь, говорит Эльке, но если я рядом окажусь – я снова между вами встану. На том и разошлись.
Пошла Эльке выпить немного, чтобы расслабиться, вдруг крик, гам, и все на нее пальцем показывают. О-па! А это она в чертовку превратилась. Уже кто-то осиновый кол доставал, да подошел отец Йохан, молитву прочел – ша, говорит, она святых слов не боится! Тут народ интерес к ней потерял, а девочки вместе помолились – и это проклятие тоже спало.
Уф! В поисках тихого уголка присела Эльке за крайний стол. А там отставной солдат с теми двумя девицами переругивается. Что это, мол, вы про людей как про еду говорите? Девки ему в лицо хамят с невинным видом, слово за слово – уже и ножи достали. Ну как – солдатик и одна девица нож, а вторая – хороший такой половник. У меня говорит, только ложка с собой. В общем, Эльке уверилась, что это не охотника дочери, а великана-людоеда. Не удержалась, спросила – а мать ваша где? Кончилась, говорят девицы, кончилась. И еще три мамы кончились. И сестрички с братиками. Папа недавно рассердился – и мама кончилась.
…И тут Эльке поняла, что дылды эти, на голову ее выше – маленькие девочки, лет по десять, вряд ли старше. Осиротевшие. Очень может быть – напуганные. В общем, чуть не протрезвела. Но тут оказалось, что вместо солдатика рядом с ней уже минут пять сидит тот самый добрый человек, что ее-кошку покормить предлагал. (Эльке сначала думала, что он из замка – одет богато, держится уверенно – но к тому времени уже поняла, что это скорее всего горный король.) Послушал он послушал, да вдруг и говорит: а пойдемте со мной, девочки. Со мной и с невестой моей. Будете у меня жить, никто вас больше не обидит. Дылды глазками поморгали: а к папе потом пойдем? Он хороший, когда не сердится. Пойдете, мягко говорит горный король, обязательно пойдете. Только со мной, ладно? Я с вами пойду. Эльке аж губу закусила: жалко-то как, что он не ее дочку в невесты выбрал! Умный да добрый. За такого хоть обеих отдать!
Но долго расстраиваться ей не пришлось, потому что как раз приспичило на задний двор выйти, а там ее придушили. Не до конца, но довольно основательно. И что обидно – она даже не заметила кто, сзади подошли! Слава богу, народ сбежался, в трактир ее отволокли, а там пришлый доктор с лицом Франкенштейна быстро ее в чувство привел. Сидит Эльке у стеночки, глаза круглые, с лица на лицо взгляд переводит – кто из этих добрых людей только что взял ее за горло? Любой мог. Дрожащей рукой нащупала она свой стакан, выпила горячего душистого глинтвейна… И умерла. Прям посреди трактира. Потому что прям посреди трактира кто-то из этих добрых людей подлил ей яду в стакан. Ну, тут пришлый доктор ее даже из-под лавки доставать не стал, оживил прямо там. И тут же кому-то пожаловался, что снадобья у него заканчиваются. Еще бы, с такой-то плотностью происходящего!
За всеми этими событиями Эльке как-то и про Рождество забыла. Тем более она раза три у святого отца спрашивала, будет ли месса, а он спокойно говорил, что нет, никакой возможности нет. А к полуночи он и святым отцом-то быть как-то перестал, вроде как бывшую невесту встретил и жениться решил. Ну пять баллов! А как же Младенец? Христос-то как?
А Христос, как обычно, родился в срок. (Половина присутствующих в трактире тут же испарилась, включая почему-то отца Йохана и его невесту.) И ангел возвестил мир на земле и в человецех благоволение, снятие всех проклятий и расторжение договоров с нечистой силой. И убедившись, что все в порядке, но мессы не будет, Адельхайд поспешила домой, нервно оглядываясь. Неровен час, еще какой добрый человек на дороге встретится, ну как снадобья у доктора кончились? Завтра, как проснется, собирается она пойти к старой ведьме, в ноги бухнуться да как-нибудь договориться. В конце концов, у нее теперь волчье кольцо есть – можно ведьме в уплату за долг предложить. А можно перекинуться да попробовать ее загры… Не, свят-свят-свят! Нельзя держать у себя прОклятые вещи. Эльке Белена хоть невеликого ума, но это твердо знает.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments